Динамична и эволюция научных приоритетов. Спектр исследований британской науки весьма широк, но преобладает здесь медицина. Германия, Франция и Италия демонстрируют сходные модели исследовательской ди­намики с «классическими» приоритетами в физике и химии, в меньшей сте­пени — в «науках о жизни». Италия уже к началу 1990-х опережала по количеству публикаций в фармакологии Францию и Канаду, в иммунологии и исследовательской медицине — Германию и Францию, все более заметен вклад Италии в физику, химию и математику.

Наиболее активно развивается весь спектр «наук о жизни»: от генети­ки и до медицинских проблем реабилитации от наркозависимости. Общеми­ровые тенденции в начале третьего тысячелетия характеризуются значи­тельным ростом биомедицинских исследований, умеренным ростом публи­каций в физических науках, значительным снижением интереса к «старой биологии» (классическим биологическим наукам) и небольшим снижением

общего объема публикаций в таких отраслях научного поиска, как химия, математика и технические науки.

Помимо индивидуального вклада стран в европейскую науку, нельзя не видеть и коллективного вклада Европейского Союза в мировую науку. Весьма высоки показатели внутриевропейского сотрудничества у таких ма­лых стран ЕС, как Люксембург, Португалия, Бельгия, Ирландия и Испа­ния. Их наука не столь развита, чтобы конкурировать на внешних рынках, и пока нуждается в значительной поддержке со стороны ЕС.

Технологический и инновационный рейтинг Европы традиционно фиксируют индикаторы патентной статистики, основанные на базах дан­ных Патентного ведомства США. В США Европа патентует меньше, чем Япония. Наибольшее количество американских патентов у Германии; далее следуют Великобритания, Франция, Италия и Нидерланды.

Так же как и в США, в Европе регистрируются не только европейс­кие патенты. В европейское Патентное ведомство наибольшее количество заявок ежегодно приходит от ученых и инженеров Германии, Франции и Великобритании. Среди европейских стран Франция и Великобритания до­минируют (и специализируются) по патентам в аэрокосмической сфере. Ак­тивно патентуется в США европейская фармацевтика. У Германии, Дании и Италии сильны позиции в электротехническом машиностроении; лидерами патентования в химии выступают Германия и Франция; в транспортных тех­нологиях — Бельгия и Германия.

В эпоху индустриализма познавательный универсализм европейской науки был продуктивен абсолютно; ныне же экономика, основанная на знаниях, требует прежде всего успехов в инновационном секторе, где наука Старого Света оказалась отнюдь не лидером. «Блоковый», силами ЕС, способ решения масштабных научно-технических задач здесь уже апробиро­ван. На очереди явно стоят новые типы стратегического партнерства европейских стран с целью сохранения научно-технологического потенциала Европы в мире перед вызовом североамериканской и азиатской науки.

Старый Свет по-прежнему богат идеями, но отстает в освоении ключе­вых наукоемких технологий. Это главные болевые точки Западной Европы. Например, «на британских ученых приходится около 7% цитирования в мировой научной литературе и лишь 3% всех зарегистрированных в мире патентов. У Японии это соотношение прямо противоположно — 4% всех цитирований, но 14% патентов». Анализ системы организаций исследований в национальных границах (без учёта и региональной и наднациональной составляющих) сегодня лишь в ограниченных пределах способен характеризовать научное пространство Старого Света [6].

Институциональным стержнем наднационального развития европейской науки безусловно стали «Рамочные программы НИОКР» Европейского Союза. Это формы реализации научной и технологической активности, фи­нансируемой ЕС и координируемой Европейской комиссией. Рамочные программы все активнее стимулируют инновационную реализацию научных знаний посредством кластеризации и концентрации ресурсов. Наиболее активны в кооперативных проектах такие страны ЕС, как Германия, Фран­ция, Великобритания, Бельгия, Нидерланды, Италия, Испания и Греция. Основными принципами трехуровневого взаимодействия (наднаци­ональные — национальные — региональные исследования) стали: безусловная государственная поддержка национальной фундаментальной науки; стремление к тому, чтобы оказывать содействие научным исследованиям в масштабе ЕС именно «в тех областях, которые для отдельных государств-членов являются слишком дорогостоящими и поэтому управление ими дол­жно быть перенесено на уровень сообщества»; взаимодействие государства и регионов в проведении политики научно-технологического развития, на­целенной на рост инноваций.

Последнее десятилетие XX века с точки зрения организации европей­ской науки прошло под знаком «проб и ошибок». Система «центр — регио­ны» во многом оказалась не готовой к восприятию новых управленческих новаций. Особенно очевидны «промахи» регионализации в деятельности «научных парков». Выяснилось, что «большинство научных парков — это не более чем принаряженные промзоны, где не наблюдается никакого осо­бого взаимообмена. Вызвать взаимообмен внутри фирм или научных учреж­дений не так-то просто. Так что не следует полагать, что эффекты концен­трации и взаимообмена происходят сами собой». Стратегии регионализации научно-технического развития не стоит абсолютизировать, а тем более под­менять ими национальные стратегии (в Великобритании практически отсут­ствует региональная политика, что не мешает этой стране в течение деся­тилетий сохранять первые места в рейтингах мировой науки).